О забытых сегодня политиками в Европе уроках Второй мировой войны, которые ведут свои страны к новой катастрофе. О роли России как великой морской державы. А также впервые — о глубоко личном. Родителях-фронтовиках, сестре, не пережившей блокаду Ленинграда, друзьях детства в Литве и закрытых эпизодах службы на посту директора ФСБ в интервью «Российской газете» рассказал помощник президента России, председатель Морской коллегии Николай Патрушев.
Николай Платонович, мы с вами беседуем за несколько дней до годовщины самой трагической для нашей Родины даты. 85 лет назад началась Великая Отечественная война. Как считаете, будут ли наши правнуки и их дети так же трепетно относиться к памяти о войне, как относятся к ней поколения, чьи родители еще застали ее?
Николай Патрушев: Великая Отечественная война — это краеугольный камень национальной исторической памяти, неотъемлемая часть нашей культуры. Невозможно представить нормального жителя России любой национальности, который не считал бы память о войне священной. Бескомпромиссно бороться за сохранение этой памяти — задача каждого. Это лучшее противоядие против новых войн, которые сегодня пытаются развязать на земном шаре. Уверен, что если бы на Западе люди были достаточно глубоко погружены в историю Второй мировой войны, знали всю правду о зверствах гитлеризма, то они в ужасе отшатнулись бы от своих правительств, которые сегодня поддерживают неонацизм.
Есть мнение, что численность лояльных нацистам граждан и их активных сторонников в Европе была на порядок больше, чем участников сопротивления…
Николай Патрушев: Не мнение, а факт, который признают даже европейские историки. Из сорока миллионов французов оккупантам служило примерно три с половиной. Подчеркну: не сочувствовало, а именно активно служило. В Сопротивлении же участвовало около двухсот пятидесяти тысяч французов. Цифры несопоставимые. Последними защитниками Рейхстага были французские эсэсовцы. И всё же Франция вошла в число держав-победительниц, получила место в Совете Безопасности ООН благодаря французскому антифашистскому движению и личному уважению к генералу де Голлю со стороны Сталина.
Мало кто знает о немецкой оккупации Нормандских островов в Ла-Манше, которые принадлежали британцам. Там между англичанами и немцами наладилось такое взаимопонимание, что британские полицейские даже патрулировали территорию совместно с немецкими солдатами. При этом многие простые жители островов оказались мужественнее английских властей и укрывали у себя советских пленных, которых немцы привозили для принудительных работ.
В целом, давно следует усвоить, что против СССР сознательно воевала вся Европа. Почти половина дивизий СС комплектовалась из представителей других государств — Италии, Румынии, Венгрии, Финляндии, Словакии, Франции, Хорватии, Испании, Дании, Голландии и ряда других.
Например, в блокаде моего родного Ленинграда участвовали 11 государств. Вместе с немцами и финнами пытались уничтожить ленинградцев итальянцы, норвежцы, испанцы, румыны, бельгийцы, голландцы, выходцы из Прибалтики. Теперь их потомки лицемерно помогают Киеву атаковать беспилотниками Санкт-Петербург.
Насколько я помню, нейтралитет в Европе сохраняли лишь Швеция, Швейцария, Португалия и, кажется, Ирландия...
Николай Патрушев: Формально. Шведы снабжали немцев стратегическим сырьем и промышленной продукцией, португальцы продавали вольфрам. Швейцарский нейтралитет — отдельная тема. Золотые слитки из украшений и зубных коронок убитых узников концлагерей до сих пор хранятся в подвалах швейцарских банков. А премьер Ирландии Имон де Валера в мае 1945 года прибыл в германское посольство и выразил соболезнования в связи со смертью Гитлера.
А как же решения Маннергейма или румынского короля Михая о выводе своих стран из войны?
Николай Патрушев: Маннергейм и Михай приняли вынужденные решения о переходе на сторону СССР, когда советские войска вышли к территориям Финляндии и Румынии. Вообще же финны на нашей земле вели себя еще кровожаднее немцев. И несмотря на это, Советский Союз проявил великодушие, в Финляндии был сохранен политический режим, а румынский король удостоен высшей военной награды СССР — ордена «Победа».
Конечно, поступки финского и румынского лидеров не были каким-то актом искреннего раскаяния. Да, это была прагматика. Но все же надо признать, что эти деятели хотя бы выбрали путь спасения своих стран от полного разгрома. Нынешним европейцам надо бы поучиться у них как минимум здравому смыслу.
А вы верите в то, что в нынешней Европе найдутся такие прагматики, как Маннергейм и Михай?
Николай Патрушев: Они либо найдутся, либо Европа придет к катастрофе. Пока что события развиваются по второму сценарию, причем некоторым европейским странам прямо-таки неймется. Может быть, я скажу несколько грубо, но когда я наблюдаю за тем, как прибалтийские мыши дергают за усы кота с ядерными когтями, то у меня создается именно такое впечатление.
Рискну предположить, что это вы о призывах литовской верхушки напасть на Калининград…
Николай Патрушев: Да, и о них. Так могут заявлять патологически ненормальные люди. Понятно, что литовские политики хотят подвигнуть к этой авантюре всю Европу. Но не могут же они не понимать, что в случае агрессии в первую очередь настанет конец мирной беззаботной жизни Литвы и ее суверенитету. И все равно Вильнюс лезет на рожон.
Знаете, в Литве у меня много друзей еще с детских лет, мы общаемся с ними, и они в один голос говорят, что их власти не представляют национальные интересы, а стремительно превращают страну в какую-то колонию Брюсселя.
И все же, несмотря на политику ЕС, рядовые европейцы не питают ненависти к России. Это тоже подмечают мои друзья в Прибалтике. И я всегда призываю простыхприбалтов: ребята, изучайте историю. Европейцы, и в первую очередь англичане, — родоначальники расизма, первые расисты там упражнялись в ненависти к жителям Прибалтики, которых за людей вообще не считали. Думаете, что-то поменялось? Никогда не станет выпускник британского Итона считать за равного эстонца или латыша.
Казалось бы, говорим о событиях 1939 — 1945 годов, но ведь все это можно применить и к нашим дням?
Николай Патрушев: Конечно. Европа опять сознательно участвует в уничтожении славянского населения, на этот раз руками украинских неонацистов. По сути, сейчас европейские неонацисты прикладывают все усилия для того, чтобы сделать из Евросоюза этакий Четвертый Рейх.
Гитлер и Гиммлер тоже делали ставку на сталкивание славянских народов между собой…
Николай Патрушев: Верно. И продолжая вашу мысль, скажу, что в ходе СВО мы ведем в том числе борьбу за будущее украинского населения. Оно поставлено буквально на грань выживания. Страна наполовину превратилась в огромную казарму, а наполовину — в концлагерь. Население сократилось с пятидесяти двух до двадцати двух миллионов. Большинство украинцев не хотят воевать и не считают Россию противником, но права голоса у них нет. Спонсируемые Лондоном и Брюсселем неонацистские банды держат население в страхе и полностью контролируют Зеленского. По сути, сегодня на Украине мы выполняем миссию по спасению наших братьев, попавших под неонацистскую оккупацию. Конечно, наследники Геббельса по привычке переворачивают все с ног на голову и рассказывают сказки о том, что Москва якобы ведет завоевание Украины.
Эти пропагандистские приемы тоже старые. Несмотря на то, что Советский Союз принес в Европу мир и стабильность, нас обвиняют в оккупации Восточной Европы.
Николай Патрушев: Да, СССР принес в Европу мир и стабильность. Более того, многие страны соцлагеря жили гораздо лучше, чем СССР, который помогал им в том числе строить современную промышленность.
А на Западе часто твердят о трагических событиях, скажем, в Чехословакии и Венгрии, когда СССР вводил туда войска.
Николай Патрушев: Советский Союз применял силу только в ответ на террор — как в Венгрии, где толпа буквально разрывала на части своих же сограждан. Что касается Чехословакии, то там вообще удалось избежать потерь среди населения. Зато я что-то ни разу не слышал благодарности Запада, например, за то, что СССР добровольно позволил объединиться Германии. Без крови и даже без требований каких-либо компенсаций.
Мы сейчас говорим о временах противостояния двух сверхдержав — СССР и США. А вы не опасаетесь того, что сейчас вновь произойдет возврат к биполярной системе, причем Россия останется на периферии?
Николай Патрушев: Для ответа на этот вопрос, я убежден, надо смотреть на Мировой океан и баланс там военных и особенно экономических потенциалов. В мире будет столько полюсов, сколько будет в нем великих морских держав. Если мы хотим, чтобы Россия оставалась великой, была подлинным центром силы, то мы должны укреплять позиции на море. Тем более что опыт последних лет показывает — морская торговля и безопасность наших морских рубежей являются первоочередным условием процветания и стабильности нашей страны. А я убежден, что Россия была, есть и будет великой морской державой.
То есть будущее России вы видите на морях и океанах?
Николай Патрушев: Россия — самая большая страна в мире по площади занимаемой суши. Но эти гигантские пространства мы не сможем развивать и защищать без прочных позиций на море, без освоения дальних морских маршрутов, без мощного каботажа и внутреннего водного сообщения. Вы только вдумайтесь: Россия одновременно повернута к Атлантике, Северному Ледовитому и Тихому океанам, а через Каспий и развиваемый сегодня коридор «Север — Юг» мы получаем выход еще и к Индийскому океану. Такой уникальной географии нет ни у кого мире. Поэтому мы можем и должны стать связующим звеном в морской торговле между четырьмя океанами.
И для этого в том числе нам нужно иметь внушительный военно-морской потенциал. Держава, которая не контролирует в достаточной степени морские пространства, в решающий момент рискует оказаться в затруднительной ситуации, вне зависимости от силы сухопутной армии. Конкретно для нашей страны об этом свидетельствует опыт двух мировых войн.
Если мне не изменяет память, в обоих случаях наш флот был фактически заблокирован на Балтике и в Черном море…
Николай Патрушев: Вы правы. Он смог успешно выполнять свои задачи благодаря массовому самопожертвованию моряков. Вспомните героический переход Балтийского флота из Таллина в Ленинград после оккупации Эстонии. Этот эпизод, к сожалению, пока недостаточно освещен в нашей истории, нужно восполнять этот пробел, как и многие другие белые пятна в морской летописи России в период Первой мировой и Великой Отечественной. И при этом надо подчеркивать, что при всей тяжести борьбы на море в тех войнах флот не потерпел ни одного стратегического поражения.
Позволю вновь провести параллель с днем нынешним. Что нужно делать сегодня, чтобы корабли нашего Балтфлота не оказались в капкане НАТО и заодно остудить горячие головы западных пиратов? Николай Патрушев: Западные стратеги хорошо изучили опыт мировых войн и надеются снова загнать наш флот на базы, заблокировать его, вынудить с потерями прорывать блокаду. Такое не должно повториться. Нельзя допустить блокады наших ключевых морских направлений. Ведь именно Балтика и Черное море обслуживают основной объем нашей морской торговли. И нужно понимать, что Запад готовится не просто к блокаде. Судя по поступающей информации, прорабатываются сценарии вплоть до превентивных ударов по нашим базам. Поэтому важно обеспечить своевременное рассредоточение и боевую готовность флота, способность противостоять всему спектру угроз, включая беспилотники, кибератаки и, конечно, диверсии. Не секрет, что в наши порты уже регулярно приходят торговые суда с закрепленными на днище магнитными минами, то есть превращенные в плавучие бомбы. Мы эти мины обнаруживаем, обезвреживаем, но сам факт налицо. Кстати, есть подозрения, что мины ставятся в европейских портах.
Однако самое главное — это активная, напористая стратегия. Наш ВМФ за счет своей выучки и решительности должен перехватывать инициативу, навязывать свою волю оппонентам у их берегов. Помните знаменитый завет адмирала Ушакова? «Близкое расстояние от неприятеля есть лучшая тактика». Не нужно ждать момента, когда натовские корабли, самолеты, беспилотники появятся у наших морских границ — они и так стремятся находиться там на постоянной основе. Наоборот, нужно самим оказываться под носом у вероятного противника. Хороший пример — проводка торговых судов нашим ВМФ в Ла-Манше, буквально у берегов Англии. Ни один британский корабль, ни один самолет даже не шелохнулись, чтобы перехватить наш конвой.
Вы упомянули об анализе опыта предыдущих войн на море. А ведется у нас системная работа по этой проблематике?
Николай Патрушев: Разумеется, анализ исторического опыта морских войн, прогнозирование, выявление актуальных современных тенденций войны на море остается задачей военно-морской науки. Однако мы не ограничиваемся только этой сферой. Развивая международные контакты по линии Морской коллегии, мы пришли к выводу о том, что важно исследовать и доносить до российской и зарубежной общественности информацию об исторической цивилизационной миссии России в Мировом океане. Более того, мы видим запрос со стороны наших незападных партнеров, которые в том числе просят нам помочь исследовать их национальную морскую традицию. С этой целью по решению Президента мы сейчас создаем под эгидой Морской коллегии в Российском государственном гуманитарном университете Центр морских гуманитарных исследований.
На морской карте мира — огромное количество русских названий, в том числе в самых отдаленных регионах, например, в Океании. Было бы хорошо подготовить атлас таких географических точек, который в полной мере продемонстрирует огромный вклад нашей страны в исследование океана. Нельзя забывать и о том, что историческиеправооснования — это актуальная тема при отстаивании суверенитета. Яркий пример — Арктика. Сегодня, когда мы взялись за формирование Трансарктического транспортного коридора, важно вспомнить, что его составная часть Северный морской путь — это не просто логистический маршрут, а результат векового освоения Арктики россиянами, оплаченного колоссальным трудом и жертвами.
Тем более, если вспомнить, сколько русской крови было пролито на Севере. Взять хотя бы полярные конвои…
Николай Патрушев: Мы сегодня говорили о том, что многие европейцы в рядах вермахта и войск СС несли смерть народам СССР. Однако конвои в Советский Союз также вели моряки из разных стран, в том числе оккупированных фашистами. Эта память может и должна стать объединяющим началом. Сегодня в Европе развернута позорная война с монументами советским воинам-освободителям, однако отрадно видеть, что героизм советских моряков чтят за рубежом. В 2017 году в Исландии открывался монумент морякам арктических конвоев, нашу семью приглашали на торжественную церемонию. В Рейкьявик летал мой брат Виктор с супругой Татьяной, их встречали там с большим уважением, отдавая дань памяти героизму советских моряков. В нескольких километрах севернее исландской столицы, в Китовом фьорде, где союзники формировали конвои, установлен монумент под названием «Надежда на мир».
Знаю, что история конвоев очень близка вашей семье…
Николай Патрушев: Великая Отечественная для всех россиян — это неотъемлемая часть народной, семейной памяти. Моя семья не исключение. В блокаду она находилась в Ленинграде, вместе со всеми переживала это страшное время. Тогда еще младенцем умерла моя сестра Лариса. Моя мама, Антонина Николаевна, была медсестрой, сержантом. Она служила еще в советско-финскую, а во время блокады спасала советских воинов в госпиталях 23-й армии Ленинградского фронта, кавалер ордена Отечественной войны II степени, четырех медалей.
Мой отец, Платон Игнатьевич, служил на флоте на эсминцах и линкоре сначала на Балтике, потом на Северном флоте. Отец участвовал в проводке конвоев, был награжден орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, а также медалями, вышел в отставку в звании капитана первого ранга. Он, кстати, чудом избежал гибели в конце войны, когда эсминец «Деятельный» был потоплен немецкой торпедой. Папа, к слову, сам с севера, родился в Архангельской области.
То есть интерес к морским делам у вас от отца?
Николай Патрушев: Во многом да. Я благодарен судьбе за то, что привела меня в знаменитую «Корабелку» — Ленинградский кораблестроительный институт. Я храню добрую память о моих наставниках — ректоре Евгении Васильевиче Товстых, моем дипломном руководителе, декане факультета приборостроения Александре Игнатьевиче Шевело, других преподавателях. Должен сказать, что качество обучения у нас было на высоте, и когда я публично говорю о том, что советская школа подготовки инженерных кадров и образование в целом опережали весь мир, то это, поверьте, не для красного словца, это личный опыт. Полученные знания позволили мне после обучения прийти в особое конструкторское бюро при «Корабелке», где мы выполняли заказы в интересах ГРУ для ВМФ.
Николай Платонович, раз уж у нас зашел разговор о вашем жизненном пути, то я наберусь храбрости и задам еще несколько вопросов. Вы редко общаетесь с журналистами на эти темы… Николай Патрушев: Пожалуйста, спрашивайте. Что вам интересно?
Интересна ваша служба в 1990-е и начале 2000-х годов, прежде всего на посту директора ФСБ. Какие впечатления о той эпохе?
Николай Патрушев: Время было исключительно сложное. Запад вовсю готовился пировать на костях нашей страны. Считал, что надо только еще немного расшатать, и вслед за распадом Советского Союза рухнет и Россия. И это решили сделать силами международного терроризма. На всех постах, которые я тогда занимал, мне приходилось бороться прежде всего с этой угрозой.
Западные спецслужбы совершенно беспардонно лезли во все сферы российской жизни. Финансировали тысячи общественных организаций, СМИ, подстрекателей и откровенных предателей, переписывали историю, стремились столкнуть братские народы, прежде всего славянские, разделить и уничтожить не только страну, но и весь русский мир. И нужно сказать, что нам приходилось предпринимать поистине титанические усилия, чтобы сохранить Россию. Не преувеличу, если скажу, что в девяностые годы Россия действительно стояла на грани распада.
Тогда, если не ошибаюсь, вы стали Героем России?
Николай Патрушев: Да, в 1999 году. Президентом был Б.Н. Ельцин. ФСБ тогда выполнила важнейшие задачи по обеспечению государственной безопасности, и, конечно, эту высокую награду я воспринимаю прежде всего как признание огромного вклада сотен и тысяч моих коллег в защиту самого существования нашей страны, ее государственности и территориальной целостности.
В том числе во время контртеррористической операции на Северном Кавказе?
Николай Патрушев: В то время, как и сегодня, практически вся Европа пестовала террористов, стремившихся разрушить Россию. По сути, в 1999 году наша борьба с международным терроризмом на Северном Кавказе вступила в активную фазу. Будучи директором ФСБ, я в оперативном режиме получал донесения, в которых сообщались конкретное месторасположение лагерей подготовки террористов, каналы их финансирования, фамилии сотрудников спецслужб десятков европейских стран, курирующих вооружение боевиков и их переброску на юг нашей страны.
С 2001 года руководство контртеррористическими операциями на Северном Кавказе полностью осуществлялось ФСБ. Но и до этого момента без нашего ведомства нельзя было представить себе никаких операций в этом регионе. И зачастую именно органы государственной безопасности вносили решающий вклад в успех той или иной операции. В качестве примера приведу освобождение от террористов Гудермеса. Военные тогда предлагали штурм, но в итоге был принят именно план ФСБ, и город был очищен от бандитов без единого выстрела, удалось избежать многочисленных жертв, спасти Гудермес от разрушения.
Большой заслугой ФСБ считаю то, что была налажена агентурная работа, пропаганда непосредственно среди боевиков и полевых командиров. У многих наступало прозрение, они складывали оружие и переходили на сторону федеральных властей, как братья Ямадаевы. Не могу не упомянуть значительную роль в завершении конфликта, которая принадлежит Ахмату Кадырову, на тот период муфтию Чечни. Огромная его заслуга перед нашим государством и в том, что он должным образом воспитал своего сына, Рамзана, сделал из него настоящего патриота России.
Отдельно хочу сказать о Центре специального назначения ФСБ. Без его участия не проходила ни одна спецоперация по ликвидации главарей бандформирований. Это была ежедневная, кропотливая, трудная и опасная деятельность. На счету бойцов Центра — ликвидация Масхадова и Бараева, задержание Радуева, не говоря уже об уничтожении еще двух одиозных и кровавых негодяев — Басаева и Хаттаба.
Многие критиковали действия силовиков во время теракта на Дубровке в 2002 году. Как вы думаете, можно ли было избежать гибели людей в те трагические дни?
Николай Патрушев: Да, потерь не должно было быть. Конечно, сама ситуация была чрезвычайно сложной. Террористы проникли практически в самый центр нашей страны, они были отлично вооружены и получали прямые указания от своих западных кураторов совершать максимум терактов на территории России с целью дестабилизации ситуации, а затем осуществления госпереворота. Мы тогда незамедлительно создали оперативный штаб, обо всех действиях я докладывал Президенту. В Москве мы нашли здание, похожее по своей планировке на Театральный центр на Дубровке. В нем лучшие силы Центра специального назначения отрабатывали действия по освобождению заложников. По готовности приступили к штурму. Подготовленный оперативным штабом план был реализован. Бандитам не удалось привести в действие ни одно из взрывных устройств, террористы были уничтожены.
Но всё же жертвы были?
Николай Патрушев: Да, были. Подчеркну, подразделения ФСБ отработали профессионально. А вот у других служб такой слаженности не было. Дело в том, что после уничтожения террористов все заложники должны были получить необходимую помощь. Ее должны были оказать спасательные службы, зашедшие в зрительный зал вслед за спецназом. Но они растерялись. В итоге антидот был вколот не всем пострадавшим, а некоторые из заложников получили двойную дозу. Это и привело к потерям.
Тогда были сделаны соответствующие выводы, в том числе по координации различных структур и их подготовки к действиям в экстремальных ситуациях. И надо отдать должное, сегодня МЧС под руководством министра Куренкова действует гораздо эффективнее и профессиональнее.
Позвольте итоговый вопрос. Мы сегодня обсуждали вашу деятельность на многих ответственных постах. Вы являлись и директором ФСБ, и секретарем Совбеза, сейчас курируете морскую политику. Каким основным принципом вы руководствовались тогда и сейчас в своей работе?
Николай Патрушев: Я убежден, что на любой должности можно и нужно приносить пользу своей стране, своему народу. Беречь память о нашей великой истории и, конечно, смотреть в будущее. Размышлять о нем и самим его создавать. Для этого, безусловно, нужно с особым вниманием относиться к новым поколениям, передавать им свои знания, опыт, помогать развивать таланты и умения. Мне отрадно осознавать, что и на нынешней работе я могу сделать что-то полезное для молодых людей, которые все более охотно выбирают морские специальности, идут учиться на кораблестроителей, как в свое время и я сам, и даже помогают вырабатывать морскую политику нашей страны. Самое главное, чтобы новые поколения гордились своей страной, ощущали в себе силы и желание сделать ее лучше, укрепить ее позиции как великой державы в глобальном масштабе. И, конечно, чтобы они чувствовали свою нужность и востребованность. Мне кажется, именно так и воспитывается любовь к Родине, которая всегда была главной духовной ценностью русского человека.
