Дата публикации 13 ноября 2026 | |
Источник
Морское Информационное Агентство |
Вадим Борисович Козюлин к.п.н., проф. АВН Главный научный сотрудник Центра актуальных международных проблем Дипломатической академии МГИМО МИД России.
Любовь Андреевна Солдаткина, член Совета АНО «ПИР-Центр», исполнительный директор Национальной академии урбанистики и развития территорий, инициатор Международного форума портовых городов, Член Комиссии Госсовета РФ по направлению «Культура и традиционные духовно-нравственные ценности».
Введение
Красное море и Ормузский пролив поставили перед ведущими морскими державами вопрос, который не сводится к борьбе с беспилотниками: почему превосходство в кораблях и авиации не гарантирует безопасности судоходства? Ближневосточная кампания 2026 года обострила противоречие между способностью разгромить противника и способностью обеспечить длительное использование моря. Именно это противоречие, а не появление отдельного нового оружия, заставляет пересматривать подходы к строительству флота.
Зарубежные ответы различаются, но строятся вокруг трех взаимосвязанных задач: сделать оборону экономически устойчивой, распределить функции между обитаемыми и безэкипажными средствами и сохранить управление ими при нарушении связи. Ниже рассмотрены наиболее показательные подходы, механизмы их реализации и ограничения. Российские варианты ответа станут предметом второй статьи цикла, модель будущей системы будет рассмотрена в третьей.
Москиты против армад
Ближневосточная кампания не подтвердила тезиса о «бессилии» крупного флота. По данным Центрального командования США, в ходе операции Epic Fury были уничтожены 17 иранских кораблей и подводная лодка (Army Recognition со ссылкой на CENTCOM). Авианосные соединения, морская авиация и ракетное оружие сохранили способность решать классическую задачу поражения сил противника.
Однако военный результат не превратился в безопасность коммуникаций. После объявления Ираном о закрытии Ормуза 2 марта трафик сократился примерно со 100 до пяти судов в сутки; частичное восстановление сменилось новым спадом после возобновления американской блокады в июле (Al Jazeera). Даже потеряв значительную часть флота, сторона может затруднять проход минами, береговыми ракетами, быстроходными катерами и беспилотниками. Для срыва коммерческого судоходства ей не обязательно уничтожать каждый корабль охранения: достаточно сохранять угрозу, неприемлемую для судовладельцев и страховщиков.
Многоярусная оборона: ракеты, артиллерия, средства РЭБ и лазеры должны дополнять друг друга, сберегая боезапас
Красное море показывает, что речь идет не об исключительном случае. Возобновление хуситских ударов с июля вновь поставило под угрозу торговые маршруты (MARAD). Продление европейской операции Aspides до 28 февраля 2027 года отражает потребность не в разовой демонстрации силы, а в продолжительном обеспечении безопасности (Европейская комиссия).
Отсюда исходное различие: воспретить противнику использование моря и обеспечить собственное судоходство можно разными средствами. Для первого достаточно создавать постоянный риск; второе требует сопровождения, разминирования, наблюдения и перехвата угроз на всем протяжении маршрута. Поэтому дешевое воспрещение не равнозначно морскому контролю, а успех беспилотных атак сам по себе не доказывает ненужности крупных кораблей. Он показывает необходимость дополнить ударный флот силами, способными долго и экономично защищать коммуникации.
Экономика обороны
Продолжительность такой защиты определяется не только качеством оружия, но и запасами. По оценке Бюджетного управления Конгресса США, с июня 2025 года израсходовано от половины до двух третей совокупных запасов Patriot, THAAD, SM-3 и SM-6; восстановление потребует не менее пяти лет даже при росте производства (Navy Times со ссылкой на CBO). Это превращает промышленное восполнение в часть боевой задачи: превосходство не обеспечивает длительной обороны, если темп расходования боеприпасов выше темпа их выпуска.
Сравнивать только цену дрона и сбивающей его ракеты некорректно. Дорогой перехват оправдан, если спасает корабль и экипаж; вопрос заключается в том, сколько таких перехватов флот способен обеспечить в затяжной кампании (CRS). Число пусковых ячеек ограничено, быстрая перезарядка в море затруднена, расширение производства требует времени. Поэтому более содержательным критерием становится стоимость суток защищенной работы маршрута или порта, а не стоимость отдельного выстрела.
Ответом служит многоярусная оборона. Дорогие противоракеты сохраняются для наиболее сложных угроз, тогда как часть массовых целей должны принимать артиллерия, радиоэлектронная борьба, перехватывающие дроны и перспективные лазеры. Британский DragonFire со стоимостью выстрела порядка десяти фунтов показывает направление поиска (Министерство обороны Великобритании). Однако погодные условия, прямая видимость и насыщение атаки ограничивают возможности лазера (CRS). Задача состоит не в замене ракет одним дешевым средством, а в таком сочетании средств, которое сберегает дефицитный боезапас и увеличивает длительность обороны.
Сетевая война и зависимость от инфраструктуры
Экономика беспилотного оружия также не исчерпывается ценой аппарата. В докладе Атлантического совета украинская морская кампания описана как работа «умных сетей»: спутниковая связь, облачная инфраструктура, поддержка целеуказания с помощью ИИ и быстрое обновление программ превращают небольшие катера в сетевое оружие (Atlantic Council). Эта односторонняя оценка важна для понимания зарубежной логики: боевой эффект связывается не с катером самим по себе, а со всей системой его применения.
Та же система создает зависимость. Сообщения об ограничении SpaceX скорости перемещения терминалов Starlink украинских военных примерно до 160 км/ч 14 октября показали, что решение частного провайдера способно нарушить беспилотные операции (DW). Отсюда следует существенная оговорка к тезису о дешевом оружии: его полная стоимость включает связь, разведку, программное сопровождение и гарантированную доступность этих услуг. Если доступ зависит от внешнего поставщика, часть фактического контроля над применением сил оказывается вне национального командования.
Таким образом, рассредоточение средств одновременно повышает живучесть и усложняет управление. Потерю одного аппарата сеть может перенести легче, чем потерю крупного корабля, но нарушение общего канала связи способно затронуть сразу множество элементов. Гибридному флоту нужны не только дополнительные датчики и носители, но и резервирование связи, возможность действовать при неполной информации и понятное распределение полномочий между оператором и автоматикой.
Четыре модели военно-морской трансформации
Общие вызовы не приводят к единому устройству флота. Выбор определяется задачами, географией и промышленными возможностями; поэтому зарубежные подходы целесообразно рассматривать как четыре модели, а не как соревнование по числу приобретенных дронов.
Ведущие флоты делают ставку на совместное применение обитаемых и безэкипажных средств
Первая модель, «страхование», наиболее характерна для США и Китая. Она предполагает сохранение крупных кораблей при одновременном развитии безэкипажного компонента, чтобы не подчинять весь флот единственному представлению о будущей войне. В американских Fighting Instructions этот подход закреплен как Hedge Strategy: масштабируемые сочетания обитаемых и необитаемых сил должны сохранять свободу выбора (ВМС США). Китайское сочетание авианосного строительства с универсальным десантным кораблем «Сычуань», рассчитанным на применение беспилотной авиации, показывает сходный отказ от дилеммы «корабли или дроны» (Министерство обороны КНР). Крупная платформа в такой модели не исчезает, а становится носителем и организатором действий необитаемых средств.
Американский опыт особенно показателен в закупках. После отказа от программы модульных ударных безэкипажных катеров MASC флот перешел к отбору зрелых промышленных решений через морские испытания с перспективой закупки или аренды, включая обслуживание подрядчиком (Inside Unmanned Systems). Такой подход призван сократить путь до эксплуатации, но за скорость приходится платить меньшим контролем над конфигурацией и зависимостью от поставщика. Следовательно, проблема заключается не только в финансировании нового оружия, но и в согласовании быстрого технологического обновления с требованиями военной службы.
Вторая модель, «вынужденная гибридизация», возникает там, где беспилотные средства должны компенсировать ограничения корабельного состава и ресурсов. Наиболее отчетливо она сформулирована Великобританией. Обзор обороны 2025 года задает пропорцию 20-40-40: примерно 20% боевой мощи должны обеспечивать обитаемые платформы, ещё по 40% приходятся на многоразовые безэкипажные и расходуемые средства (SDR 2025). Это целевой ориентир, а не достигнутая структура флота. Его практический смысл раскрывает Atlantic Bastion, объединяющий корабли, авиацию, автономные средства, датчики и ИИ для противолодочной обороны и защиты подводной инфраструктуры (Министерство обороны Великобритании). То есть беспилотный компонент привязан к конкретной задаче, а не служит стратегической основой строительства флота.
Германский заказ MQ-9B для дополнения морских патрульных P-8A показывает более прикладной вариант того же поиска; подготовка инфраструктуры и персонала прямо названа условием эксплуатации (Бундесвер). Однако предположение, что новые аппараты удастся внедрить быстрее и дешевле крупных кораблей, еще требует подтверждения. Французский подход служит полезной оговоркой к этой модели: намерение приобрести надводные дроны для охраны вертолетоносцев иллюстрирует дополнение крупных платформ, а не обязательную замену их безэкипажными средствами (Opex360).
Третья модель, «асимметричное воспрещение», решает другую задачу. Иранский и хуситский опыт уже показал возможность затруднять использование моря без сопоставимого с противником флота. Тайвань переносит эту логику на противодействие десанту: береговые беспилотники и одноразовые атакующие катера должны повышать риск для сил вторжения (Army Recognition). Критерием успеха здесь является не постоянное присутствие в океане, а срыв конкретной операции. Поэтому механически переносить эту модель на державу, которой необходимо обеспечивать собственные коммуникации, нельзя: средства воспрещения не заменяют силы морского контроля.
Четвертая модель, «гибрид средних держав», сочетает сохранение обитаемого ядра с развитием беспилотных средств под определенную географию и национальную промышленность. Турецкие учения Denizkurdu-I/2026 с атакой одноразового катера Pirana показали отработку совместного применения обитаемых и необитаемых систем (Baird Maritime). Австралийское подразделение MASU объединяет эксплуатацию автономных средств, испытания, подготовку и доктрину (Министерство обороны Австралии). Важен сам организационный выбор: аппараты должны получить не только место в закупках, но и постоянного пользователя, систему обслуживания и порядок боевого применения.
От отдельных аппаратов к системе
Различия моделей не отменяют общего механизма: функции обнаружения, принятия решения и поражения распределяются между несколькими носителями. Это позволяет не оснащать каждый аппарат всем набором дорогого оборудования и выносить часть риска за пределы обитаемого корабля. Но оценивать такую структуру следует по способности выполнить задачу после потери отдельных элементов, а не по суммарному числу платформ. Рассредоточенность полезна лишь до тех пор, пока не превращается в разобщенность.
Эффективность гибридного флота определяется способностью действовать после потери части его элементов
Меняется и порядок обновления. Корпус служит десятилетиями, тогда как программы, средства связи и малые аппараты требуют значительно более частой замены. Американские закупочные эксперименты и австралийское объединение испытаний с эксплуатацией представляют разные способы согласовать эти ритмы. Без такого согласования быстро устаревающее оборудование оказывается связано длительным кораблестроительным циклом либо поступает в войска без достаточной подготовки к службе.
Безэкипажность при этом переносит людей с палубы в центры управления, ремонтные службы и подразделения обработки данных. Поэтому экономию на экипаже необходимо сопоставлять с расходами на весь цикл эксплуатации. Базы, порты и подводные коммуникации также входят в эту систему: их защита становится условием устойчивости флота.
Роль ИИ в этой логике состоит прежде всего в ускорении анализа и планирования. В южнокорейском противоминном эксперименте Sea GHOST языковая модель использовалась для составления плана поиска (Naval News). Алгоритму не передается право принимать решение об ударе. Напротив, ускорение обработки информации требует проверки данных и сохранения контроля: общая ошибка распознавания может распространиться по сети столь же быстро, как верное целеуказание.
Пределы трансформации и возможные траектории
Главная опасность при оценке зарубежных программ состоит в подмене достигнутого объявленным. Концепция, финансирование, успешное испытание и устойчивая серийная эксплуатация – все это разные стадии. Отказ от MASC напоминает, что даже обеспеченная ресурсами программа может сменить направление раньше, чем даст флоту новый облик. Следовательно, сравнивать следует подтвержденные результаты и полные эксплуатационные затраты, а не целевые пропорции и рекламные характеристики.
Вторая граница проходит по промышленности и инфраструктуре. Флот не сможет долго отражать массовые атаки без восполнения боезапаса, а сеть не сохранит эффективность без доступной связи. Наконец, применение дешевых аппаратов усложняет установление виновника атаки и создает риск эскалации вокруг гражданского судоходства. Чем теснее военные средства связаны с коммерческими носителями и сервисами, тем важнее заранее определять ответственность и правила применения силы.
Безэкипажные платформы расширяют возможности разведки и обороны, но требуют устойчивой связи и общей системы управления
До середины 2030-х годов из этих ограничений могут сложиться четыре траектории. При «управляемой гибридизации» устойчивые серии аппаратов и удешевление обороны позволят крупным кораблям действовать как узлам сети. Ее признаками станут серийные поставки, снижение расхода дорогих ракет и восстановление безопасности маршрутов.
При сценарии «хронических проливов» воспрещение останется дешевле обеспечения прохода, а конвойные, противоминные и патрульные задачи станут постоянными. «Гонка арсеналов» выдвинет на первый план темпы выпуска боеприпасов и восполнения потерь; ее признаками будут расширение заводов и многолетние производственные контракты. «Сетевой шок» возникнет, если ограничения связи, радиоэлектронное или кибервоздействие резко снизят возможности рассредоточенных сил. Здесь преимущество получат системы с резервными каналами и подготовкой к действиям без непрерывного обмена данными.
Эти траектории могут сочетаться на разных театрах. Поэтому смысл планирования не в выборе единственного прогноза, а в создании возможностей, полезных при нескольких исходах: многоярусной обороны, восполняемых арсеналов, устойчивой связи и гибкой системы эксплуатации.
Выводы
Зарубежные подходы объединяет переход от оценки отдельного корабля к оценке всей системы применения сил. Новые технологии не устраняют потребности в крупном флоте, но показывают, что разгром противника и безопасность судоходства требуют различного сочетания средств. Безэкипажный компонент позволяет расширить наблюдение, вынести риск и затруднить действия противника, однако сам нуждается в связи, обслуживании, подготовленных кадрах и промышленном восполнении.
Практический вывод заключается не в копировании чужой номенклатуры или пропорций. Заимствовать имеет смысл механизмы: распределение функций, быстрое обновление малых систем, сбережение дорогого боезапаса и сохранение критических возможностей при утрате внешних сервисов. При этом каждый механизм необходимо соотносить с задачами своего флота: модель воспрещения десанта не решает задачи защиты коммуникаций или обеспечения стратегического сдерживания.
Мировые флоты соревнуются не столько в количестве кораблей и дронов, сколько в способности объединить их в устойчивую систему, долго действующую под огнем, восполняющую потери и сохраняющую управление. Применение этой логики на Балтике, Северном морском пути и Черном море станет предметом следующей статьи.
